«Мы, в Гештальте, склонны рассматривать каждый эпизод контакта в терапии так, будто он стоит в отдельности, не имея смысловой связи с тем, что было до этого, ни с тем, что развивается дальше. Аналитическая концепция трансферта, при всех своих проблемах, выражала определенное понимание того, что в терапии существует отношение; что контакт, момент за моментом, который так хорошо задействовался гештальттерапией, происходил в более широком контексте, а именно, в долгосрочных отношениях. В своей собственной гештальт-терапии (которая продолжалась несколько лет и которая "оживила меня"), я чувствовала, что что-то, что мы не могли выявить в определенный момент контакта, происходило в отношении и постепенно помогало мне выбраться из моего заключения в изоляции. Я помню одну особенно трогательную сессию, примерно через четыре года терапии. Я "призналась" перед своим терапевтом, робко и с большим трепетом, что я на самом деле прихожу на терапию не для того, чтобы заниматься терапией. Я была готова, конечно, смотреть на себя, проводить эксперименты, замечать свои чувства и т. д. Но, по правде говоря, я приходила просто потому, что хотела быть в присутствии моего терапевта. Мне просто хотелось, нет, мне было нужно, быть рядом с ним, дышать тем же воздухом, что и он. К счастью для меня, мой терапевт, человек с прекрасным открытым и спокойным присутствием, не стал сталкивать меня с желанием регресса или слияния, избегать ответственности. Вместо этого он просто улыбнулся мягко, с большим теплом, и сказал: "да, да"».

"Исцеляет не что иное, как отношения. Помню две максимы психотерапии, которые я узнал в самом начале своего обучения. О первой из них речь уже шла в разделе о свободе: «Цель психотерапии — подвести пациента к той точке, где он может сделать свободный выбор». Вторая «исцеляют отношения» — это тот самый важный урок, который психотерапевт должен усвоить. В психотерапии нет более самоочевидной истины; каждый терапевт в ходе клинической практики вновь и вновь убеждается в том, что для пациента целительна сама по себе встреча, причем независимо от теоретической ориентации терапевта".

"Если есть хоть что-то, доказанное психотерапевтическим исследованием, так это тот факт, что позитивные отношения между пациентом и терапевтом позитивно связаны с результатом терапии. Эффективный терапевт реагирует на своих пациентов в искренней манере; он устанавливает отношения, которые пациент ощущает как безопасные и принимающие; он проявляет лишенную налета собственничества теплоту и высокую степень эмпатии; наконец, он способен «быть с» пациентом и «схватывать смысл» пациента. В этих выводах сходятся несколько обзоров, в которых суммированы сотни исследовательских работ"

«Мы центрируемся на моментах здесь и теперь переживаемого контакта, но это не является границей наших горизонтов. Мы нуждаемся в том, чтобы осознавать более крупные гештальты. Феноменологические опыты – это богатая ткань, которая соотносится с четырьмя зонами «пространства-времени».Я думаю, что наша практика усовершенствовалась благодаря возрастанию эксплицитного (специального) внимания к четырем зонам "пространства-времени".»

«Для меня проверка нашей теории заключается в практике длительной терапии с «настоящими пациентами». Термин «настоящие пациенты» означает людей, приходящих к психотерапевтам скорее за терапией, чем для обучения. Моя основная профессиональная деятельность заключает в работе с такими людьми. Другие виды деятельности, такие как обучение терапевтов, чтение лекций или проведения демонстраций - вторичны. Работая с другими терапевтами в обучающих группах и на мастерских полезна, однако, что бы ни происходило в этом контексте, это лишь вторичный тест эффективности практики, основывающейся на нашей теории.
Я сужу об эффективности обучения по тому, как оно помогает или не помогает в практике терапии. Наши основные данные берутся из длительной работы с пациентами».